22:34 

Мелом на Граале, ч.5

Мировски
nah, fuck it
Название: Мелом на Граале
Фэндом: Block B
Персонажи: ZiKwon + будут прибавляться
Рейтинг: PG-13
Жанр: повседневность, джен, слэш, юмор, ангст, психология, философия, недоромантика
Предупреждения: AU, сильно AU, обсценная лексика as always
Размер: Макси, 13 частей, завершен

(!)Как-то так само вышло, что несвязные драбблы повязались все каким-то странным образом, а автор _забыл_ проконтролировать себя; так что теперь, пожалуй, - встречаем сюжетно связанные однострочники, у которых будет свой логический финал.

Статус: в процессе
От автора: Я Кэп. Вопросы?

Надписи #1-4

Надписи #5-7

Надписи #8-9

Надписи #.ps.8-11





Надпись #12

Юквон пропадает перед Рождеством — в середине декабря 201n года.

***

Аномально холодная зима в этом году — декабрь встречает Сеул морозным, далеко ниже нуля воздухом, обложным жемчужно-серым небом и короткими поначалу, а затем все более сильными снегопадами; чистые прежде дороги покрываются ровным белым пологом, который через несколько часов на проезжих частях превращается в грязное болото, а во всех остальных местах собирается в высокие сугробы у обочин дорог.
Холодно — люди одеваются в теплые куртки, шарфы и часто смешные вязаные шапки с рождественскими помпонами. Холодно - и Сеул одевается в Рождество: гирляндами, елками и празднично оформленными витринами магазинов, сохраняющимся на крышах домов и ветвях деревьев снегом, желтыми фонарями в парках, «Last Christmas» Джорджа Майкла и «White Confession» дебютировавших уже довольно давно Infinite.
Сеул готовится родиться заново — а Юквон пропадает где-то в середине декабря.

Первые несколько дней никто ничего не замечает — кому замечать?
Зико старательно прогуливает сессию, заявляясь в университет только в крайних, совсем ахтунговых случаях; Кён, конечно, кидает на бывше-настоящего друга странные, неодобрительные взгляды, но ничего не говорит — и кивает-то едва при встречах лицом к лицу. Юквон не приходит день, два — в группе его не отмечают даже как прогульщика.
Просто не вспоминают.
В первый день его отсутствия на занятиях в школе искусств Минхёк воспринимает нормально — в последние дни Квон выглядел не то чтобы усталым, но каким-то задумчивым и совсем «в себе». Перенапряжение, подготовка к праздникам, усталость, сессия — мало ли? Минхёк смотрит в отражение зеркала, стоя перед ним в пустом танцевальном зале — занятие давно окончилось, но ни желания, ни сил идти домой почему-то нет.
Поздно вечером Минхёк набирает домашний квоновский номер — тот практически всегда берет трубку, но сегодня только долгие гудки, а за тем отключение соединения. Несколько раз — одно и то же, а про мобильный как-то сначала забывается.
Где-то с соседнем районе Чихо, лежа на кровати и закинув руки за голову, рассматривает потолок, обложившись университетскими лекциями и надеясь, что они сами впитаются в мозг воздушно-капельным путем — и засыпает, видя во сне какие-то мятущиеся сплетенные тени, холодные и вязкие, как промозглый ночной воздух.
Сон длится всего несколько минут — Чихо резко открывает глаза, дыша тяжело и рвано, и набирает на мобильном сразу почему-то номер Юквона, слыша в ответ лишь длинные гудки. Никакого «абонент временно недоступен», просто длинные гудки, словно абонент смотрит задумчиво на дисплей телефона и качает отрицательно головой.
И Зико думает, что Квон, наверное, просто сильно устал за день.

С утра Минхёк поднимается раньше будильника, на автомате бредет в ванную, чистит зубы и, глядя в зеркало на измазанные в пасте губы, торопливо облизывает их и нашаривает в коридоре мобильный. Все те же длинные гудки, и Минхёк впервые чувствует давящее, неприятное чувство в груди. Наскоро выпив чашку чая, Минхёк одевается и, глянув на часы, решает, что до университета ещё можно успеть сбегать туда, где прямо-прямо, довольно далеко, но не сворачивая на протяжении всей дороги.
Едва он сдергивает куртку с вешалки, как раздается звонок на мобильный — Минхёк, не глядя, принимает вызов, пытаясь попасть рукой в рукав.
-Гроза морей и окиянов, князь использованных чайных пакетиков, повелитель пыльных швабр в танц-залах, - Джэхё просто в своем стиле, это нормально. - Отчего не почиваете вы в своих опочивальнях?..
Минхёк сдавленно мычит что-то, на что олльчан на том конце провода насвистывает какой-то прилипчивый мотивчик.
-Ты мне буренушку не изображай, я по делу, - Джэхё просто фантастически переключает чувствительный тумблер настроений. - Ты в универ ко скольки?
-Впритык, - отвечает Минхёк, застегивая куртку. - Надо заехать кое к кому.
Джэхё с секунду молчит.
-Осторожнее там, - говорит, наконец, неохотно. - Встретимся после первой пары.
И кладет трубку. Минхёку становится холодно — то ли сквозняк, то ли ещё чего.

К дому Юквона Минхёк из-за вновь срывающегося снега добирается только через полчаса — долго давит на входной звонок, слыша в ответ только глухое гулкое эхо, и приваливается спиной к двери, отказываясь понимать, что происходит. Пробует стучать пальцами и вновь звонить, набирает мобильный и с мобильного домашний; единственное, что меняется — раздается скрежет когтей по плинтусам и кошачье мяуканье.
Квона дома нет.
Минхёк отличает по «голосу» Оскара.

Времени до первой пары — в обрез, хватает только на то, чтобы добраться до университета; выскочив из подъезда на улицу, Минхёк лицом к лицу сталкивается с Чихо, переминающимся с ноги на ногу и дышащим на замерзшие руки. Минхёк удивленно вскидывает брови и делает шаг назад.
-Зико?..
Чихо дергает плечом и щурится — тоже явно удивлен. Минхёк чувствует, как накатывает мгновенная, ослепляющая злость, сразу же, впрочем, притупляющаяся вязким чувством нервоза.
-Его нет, - резко и отчасти грубо кидает он, быстрым шагом проходя мимо Чихо, который не двигается с места и лишь оглядывается вслед, скривив губы. - Поищи в универе — в конце концов, если помнишь, вы с ним вместе учитесь.
Зико отворачивается и вскидывает голову наверх, к многоэтажке — он по-прежнему не знает, какие из этих окон — Юквона.
-Его там нет, - говорит он негромко и, постояв на месте с минуту, уходит следом за Минхёком, но уже другой дорогой.

Юквон не появляется ни в университете, ни в школе искусств. На обратном пути домой Минхёк снова звонит в его дверь — в ответ ничего, кроме гулкого эха дверного звонка и кошачьего мяуканья, на этот раз сдвоенного и какого-то слишком отдаленного, будто коты находятся не здесь, а в другом мире, и звуковые волны — лишь эффект отражения от места истончившейся материи.

Проходит ещё один день.
Минхёк срывает мобильный, но по-прежнему — ничего, кроме долгих гудков, будто абонент устало смотрит на дисплей и отрицательно качает головой. Час, два, три — мыслей никаких, пары впустую, Джэхё только поджимает губы и отворачивается, зарываясь лицом в локоть.
Сеул живет по-прежнему, окрашиваясь в ало-белые рождественские оттенки — от леденцов на прилавках и шарфов полосатых до объемных 3D-гирлянд на ветвях деревьев и электронных рекламных баннеров в центре столицы; Сеул живет по-прежнему, и никому ни до чего нет дела — а Чихо приходит на пары, сдает несколько зачетов и вновь уходит, словно провалившись в какой-то бездонный омут.
Кён смотрит со стороны и, как Джэхё, зарывается лицом в локоть — забыто, непонятно, отдаленно. Где-то в это же время олльчан с треском ломает в пальцах карандаш, когда Минхёк встает и уходит посреди общей для них пары — психует, пинает ногой его стул и роняет голову на руки, закусывая губы и молча проглатывая все, что вертится на языке.
Минхёк полчаса простаивает у закрытой двери юквоновской квартиры, где не слышно уже даже котов.

Проходит ещё один день.

Юквона находят в переулке южных окраин Кымчхонгу.

***
Просто когда раздается короткий звонок на мобильный, Минхёк ощущает, как что-то внутри обрывается.
Там, глубоко, незаметно, чутко — с силой и неизбежно.

-Господин Ли Минхёк? - Номер неизвестный, голос сухой, канцелярский и немного усталый. - Я вас не отвлекаю?
Минхёк только головой качает замороженно — на том конце провода этого не видно, но собеседник, наверное, чувствует.
-Знакомы ли вы с неким Ким Юквоном?

Кивнуть. Сказать что-нибудь. Давай, говори.
-Да.

-Подъезжайте.

Идет снег — белый, совсем белый, легкий и мягкий, даже, наверное, теплый. Падает на скулы, губы и ладони, тут же истаивая прозрачными, как слезы, каплями.
Сеул живет — и готовится к тому, чтобы скоро родиться заново.

А на месте Минхёку сообщают о том, что Юквон умер ещё сутки назад.

***

Нет веры. Ни веры, ни жизни. Ничего в этом мире нет — только пустая, никому не нужная оболочка.

Минхёк, убрав руки в карманы, стоит напротив белой от изморози стены здания в этом узком переулке — нет веры, нет жизни. Только белый-белый снег.
Кажется, вокруг много людей — да, действительно много, и все они без устали говорят что-то, суетятся и разбегаются косяками, как рыбки-клоуны; кажется, ему, Минхёку, сообщают что-то о том, что его номер был последним в списке практически набранных на телефоне погибшего. Просто, видимо, не успел.
Не успел нажать кнопку вызова. Кажется, у него, у Минхёка, спрашивают что-то. Кажется, куда-то ведут.
Нет, он стоит на месте. Нет движения.
Нет веры, нет жизни.
-В черновиках остались сообщения, при отправке которых прошел сбой. Некоему У Чихо — знакомы ли вы с ним?
Какое право вы имели. Минхёк впервые поднимает взгляд — и молчит.
-Текст короткий: «Прости». Не мог ли это быть акт самоубийства?
Какое, блять вас, право. Минхёк, кажется, не выдерживает — бьет поддых и добавляет в живот.
Автоматически.
Больше никаких вопросов.

Идет снег — белый-белый, как кожа Юквона. Мягкий, легкий и холодный — впервые, как сам Юквон.

Он так и сидит, привалившись спиной к стене здания и согнув одну ногу в колене — излюбленная, самая удобная поза. Куртка осенняя, не по сезону, расстегнутая и открывающая побелевшие от холода ключицы — а под курткой лишь тонкая серая футболка.
Рука, безвольно опущенная вдоль тела — внутренней стороной ладони вверх, с ярко обозначившимися дорожками бледно-голубых вен.
Волосы растрепанные, припорошенные снегом и инеем — белый, ало-рыжий, белый, ало-рыжий, как рождественские фонари и игрушки.
Голова, опущенная на грудь — Минхёк осторожно присаживается рядом, аккуратно и мягко двумя пальцами поднимая подбородок. Лицо белое, как снег, симметричное, как идеал.
Идеально, совсем идеально симметричное — страх, неуловимый, белый страх.
Глаза распахнутые широко — темные, пустые, обрамленные спутавшимися от замерзшей влаги ресницами. Мертвые, совсем мертвые глаза.

Идет снег — падает незаметно легким и белым пологом, оседая на коже и волосах.
Минхёк собирает со своих губ растаявшие снежинки — а на губах Юквона они уже не тают.
Только оседают легким пологом, как и на скулы, ресницы и открытую шею.

Минхёк, медленно протянув руку, мягко опускает вниз его веки.

Нет веры.
Ни веры, ни жизни.

***
Кажется, потом проведут экспертизу — Минхёк не знает, Минхёк не помнит, нет веры, нет жизни. Скажут, что в крови не обнаружено ни алкоголя, ни наркотиков; стабильное здоровье — никаких нарушений, приступов и отклонений, просто сердце вдруг биться перестало.
Перестал человек дышать. Так бывает.
Бывает ли?
Кажется, спросят потом, к кому из родственников обратиться — ни к кому. Нет никого — правда, нет. И Минхёк ответит: «Я сам».
Голос — чей-то чужой, но так тоже бывает, когда нет веры, нет жизни.
И его оставят в покое — а потом придет Она.
Пустота — кристальная и совершенная, как симметрия черт мертвого лица.

Знаешь ли ты, как умирают кошки?
Они просто ложатся и перестают дышать. Знаешь ли ты?..
-Знаю, - ответит Минхёк.
«Теперь знаю».
И Она не уйдет.

На улицах будет играть Джордж Майкл и чья-то «White Confession» - и идти белый, совсем белый и мягкий, почти теплый снег, тающий на губах и остающийся иногда инеем на ресницах. Будут звенеть колокольчики, обвитые бело-красными лентами.

А Минхёк придет скоро к дому Юквона — и долго будет стоять перед дверью, не нажимая кнопки звонка и не стуча.
Просто будет стоять и ждать — ждать, наверное, того, чего больше никогда не будет.

Потому что нет ни веры, ни жизни.


Надпись #13



Есть в объективной реальности особая такая анестезия, действие которой всецело бесконечно — сферическая Пустота объемом в число N, когда с увеличением радиуса в два раза этот объем увеличивается не менее, чем в восемь.

***
-Я сам, - говорит Минхёк и теряется где-то в другой реальности, забывая подбирать слова в ответ на вопросы и хоть как-то реагировать на то, что происходит вокруг.
-Я сам, - говорит Минхёк, чувствуя, как внешние оболочки реальности закручивают его в своей радужный омут, швыряя в разные стороны и заставляя то и дело терять сознание.
-Я сам, - говорит Минхёк, и никто больше не задает вопросов.

Минхёк забирает из мгновенно опустевшей квартиры котов — они долго не идут на руки и лишь испуганно жмутся по углам, всякий раз отшатываясь и теряясь, когда он пробует протянуть руку. Уставшие и тихие, но живые — Оскар приходит к Минхёку первым и доверительно утыкается холодным носом в ладонь, так и замирая надолго, словно пес, чувствующий любые волновые изменения.
А Чихо так и не приближается — и Минхёку приходится выманивать его хитростью, а потом встречать долгие и обвиняющие взгляды огромных желтых, словно ночные фонари, глаз. Коты молчат — ни звука, ни шороха, и движений практически нет. Коты молчат — а может, и говорят что-то, но Минхёк их не понимает.
Он не умеет разговаривать с кошками.

Несколько предрождественских дней, словно в пелене — найти наличные, потому что счет Юквона в банке заблокирован, решить вопросы с имуществом, потому что квартира уже опечатана, долго стоять посреди улицы и ловить губами снег, сжимая в пальцах деньги и бумаги. «Я сам», - говорит Минхёк самому себе и зарывается руками в пелену снега, замораживая чувства и ощущения начиная от кончиков пальцев. Они немеют — как и все, к чему притрагивается неуемный, кристальный и непрекращающийся холод.
Минхёк долго бродит по городу, не глядя по сторонам — старые, давно забытые улицы, улицы новые и совершенно не знакомые, переулки, кварталы и переходы; автострады, магистрали, спид-вэи и хай-вэи — не глядя, совсем не глядя по сторонам. Мир вокруг — лишь оболочка, потому что нет ни веры, ни жизни.

Минхёк не ходит в университет эти последние дни и не объясняет никому ничего; бросает занятия в школе искусств, потому что вдруг исчезает на них время, и очень редко берет трубку мобильного, все больше ограничиваясь сбросами и коротким «прости, я занят».
-Послушай, Мин, - говорит Джэхё однажды, после очередного сброса вызова просто появляясь в дверях минхёковской квартиры. - Перестань. Просто перестань — ты живешь, ты здесь, прекрати замуровывать себя в стене добровольцем. Ты никому и ничем так не сделаешь лучше.
И молчит, стоя по-прежнему на пороге — как и Минхёк, забывший вдруг, что друзей вообще-то принято пускать хотя бы в прихожую.
-Ты знал, - говорит Минхёк хрипло, не глядя на Джэхё. - Ты всегда все знаешь.
Хё зябко передергивает плечами — тонкое пальто, жертва моды, морозы на улице.
-Знание, Минхёк, оно такое — есть, но часто бездейственно, как теория танца на практике. К чему теория, законы и закономерности, когда нужно двигаться и чувствовать?..

Больше Джэхё не появляется — и только улыбается грустно откуда-то с передних парт в аудитории на общей паре, когда Минхёк единственный раз приходит, чтобы элементарно обозначить хотя бы свое присутствие.
-Ты знал, - повторяет Минхёк просто, а Джэхё так же просто пожимает плечами.
-Это неважно.

И Минхёк думает, что это, наверное, и правда неважно.
Уже неважно.

По-прежнему идет снег — что ему, белому? Покрывает Сеул все новыми и новыми покрывалами, сверкающими на солнце, не давая серости окрасить настоящий цвет; холодит окна и капоты автомобилей, осыпается шапками с потревоженных редкими птицами ветвей деревьев, тает на губах и скулах, стекая по лицу тонкими и теплыми каплями воды, заменяя слезы, которых нет.

***
Это Рождество Минхёк встречает в одиночестве.
Как и Зико, и Кён почему-то, и Чихун с Тхэилем где-то за городом; как почему-то и Джэхё - в одиночестве, где только банка кока-колы на краю стола, пара книг и таймер на полночь, чтобы успеть загадать желание.
Это Рождество для всех почему-то — в одиночестве.

Только Джэхё, одевшись в кои-то веки потеплее и обвязав лицо шарфом, ближе в полуночи приходит к дому Минхёка, помахивая веточкой омелы — и долго стоит под окнами, щурясь и высматривая желтый квадрат света. Он точно знает, что Минхёк не выйдет — холодно, темно и морозно, но почему бы и нет? Хё переминается несколько минут с ноги на ногу, то и дело поглядывая на часы. Почти полночь.
Есть у них традиция такая — желания, загадываемые в полночь, сбываются. Только у них, познакомившихся пять лет назад на первом курсе университета на одной из общих пар по истории культуры.
Почти полночь — уже полночь. Джэхё встряхивает омелу и поднимает глаза к минхёковским окнам.
-Дорогой Санта...
Голос сиплый с холода, и Хё прокашливается, оттягивая шарф от губ.
-Санта, - начинает он чуть громче и увереннее, разглядывая веточку омелы и разговаривая словно бы с ней. - Дорогой Санта, я знаю, что ты, морозный старикашка, существуешь. Я знаю, не спорь со мной. Санта, я в этом году...
Короткий, тоскливый взгляд на окна.
-В этом году я не хочу ничего для себя. Дорогой Санта, сделай так, чтобы у него было все хорошо — а если невозможно это, то хотя бы так, чтобы... Дорогой Санта, сделай уже что-нибудь, потому что я, кажется, уже не могу ничего.
Джэхё смотрит на омелу в последний раз и кидает её в снег, убирая руки в мягкие, грующие рукава и поднимая повыше ворот пальто.

-Дорогой Санта, ты только не забудь. Хотя бы немного.

И Джэхё уходит, то и дело оглядываясь назад — то ли на ветку омелы, то ли на вереницу собственных отчетливых следов, то ли на окна Минхёка, в которых не горит свет.

И становится немного теплее.

***

А Чихо Минхёк рассказывает обо всем только через неделю — после Рождества.

Чихо долго ничего не говорит; просто стоит, опустив голову и убрав руки в карманы - минуту, две, три, а может, и все пять. А потом срывается, до боли сжимая пальцами плечи Минхёка и оставляя на них красные следы, обязательно обещающие стать сизо-синими следами — и отталкивает прочь, в бессилии опуская сжатые в кулаки руки.

Чихо, наверное, рефлексирует — Минхёку все равно. Чихо, наверное, не сдерживается и бьет в челюсть — или в скулу, или нос ломает, может, просто классический поддых или живот. Минхёку все равно — только капля крови на правом уголке губ, но кровь эта безвкусная и холодная, потому что воздух вокруг далеко ниже нуля и не терпит проявлений жизни.

Чихо, наверное, опускается бессильно в снег — его вокруг много, аномально много и мягко. Это ведь Чихо? Минхёку все равно — глаза режет от бесконечной яркой белизны.

Нет веры, нет жизни.
И Чихо поднимает взгляд.

-Просто скажи мне, почему только сейчас.

-Скажи — я имею право на ответ.
Ты ни на что не имеешь права.

-Говори. Почему?
Я не знаю. Нет права, нет веры, нет жизни.
Ничего нет. Я не знаю.

-Почему, Минхёк. Мне ничего не нужно — просто скажи мне, почему он так? Зачем?
В глазах Чихо, темных и раскосых — кажется, отдают прозрачные капли растаявшего на ресницах снега. На его ресницах снег тает.
На ресницах Юквона — нет.

И нет злости, нет ненависти — просто бесконечная Пустота объемом в число N, а ещё голос хриплый из-за долгого молчания и глаза уставшие без сна, но видящие все ещё отчетливо и ярко. Бело-ярко.
Минхёк смотрит на Чихо прямо — хотя хочется только уйти, так и не сказав ничего. Как сам Чихо молчал годами — так и Минхёку теперь ровно так же.

***
Минхёк говорит всего несколько слов — они, эти слова, растягиваются в длинную металлическую проволоку, которую только тронь — и она, ожившая мгновенно под механическим импульсом, сплетется оковами и шипами с коррозией на концах, чтобы любое проникновение в плоть — медленное заражение и неминуемый летальный исход.
Минхёк говорит всего несколько слов.

-Это так благородно — убиваться из-за того, на кого тебе было насрать. Заткнись, Чихо — я все знаю и без тебя. Тебе, Зи Ай Си Оу, давно стоило вырасти из детских штанишек — а ещё попросить кого-нибудь умного рассказать тебе, о чем можно молчать, а о чем молчать нельзя. Например, Юквона — он бы порассказал на эту тему много интересного.

Минхёку тяжело — кажется, что кровь пульсирует где-то в висках, готовая излиться на скулы через глаза.

-Ты, Чихо, вообще знал о нем что-нибудь?.. Знал что-нибудь, кроме его имени?

Чихо не отвечает — мокрый и снежный холод в пальцах, анестезия работает плохо, а спирт на открытую вырванную кусками плоть без обезболивающего — в любом другом случае был бы пыткой.
Не сейчас.

-Он, Чихо, был другим. Ну, совсем немного другим — знаешь, люди невольно становятся другими, когда умеют понимать практически все, но являются тем, кого окружающие понять не в состоянии. Он, Чихо, своего кота твоим именем назвал. Он говорил с ним, с обоими говорил — с Оскаром тоже. Но Оскар всегда был вторым. И я всегда был вторым — а ты строил воздушные замки и мечтал в них жить. Тебе не на физмат идти надо было, а в школу реальности, где учат видеть дальше своего носа и менять детские штаны на что-то повзрослее.

Минхёк садится рядом с Зико плечом к плечу, касаясь — нет злости, нет ненависти, да и не может всего этого быть, когда Пустота с объемом в число N.
-Он, Чихо, был таким человеком, которого, наверное, воспитали кошки — сам по себе, желания собственные и взгляды, а ещё установка «если я хочу, я сделаю». И знаешь, в чем главная проблема?..
Минхёку сложно — горло давит и свербит, а ещё боль прожигает левый бок чуть ниже легкого.

-Знаешь ли ты, как умирают кошки? Они уходят. Уходят, а потом ложатся и перестают дышать. Знаешь ли ты?..

-Это само по себе происходит — когда приходит на то время.

-«Если я хочу, я сделаю». Ты не заметил? Если бы Квон знал, что ему есть, куда вернуться — он бы вернулся. Но он не знал. Хотя было куда — вот и все.
Минхёк замолкает, дыша тяжело и глубоко.
-Вот и все, - повторяет он тускло. - Такие дела.

Чихо Минхёк больше не видит — и не встречает больше никогда с этого момента. Он не знает и не помнит — ему все равно; в памяти — только смутные образы, звуки и ощущения, эфемерные и легко тающие на кончиках пальцев, как резные кристаллики снега. Минхёк не знает, куда уходит этот человек с опущенными плечами — то ли в соседний квартал, то ли на другую улицу, то ли в другую, параллельную данности реальность, где нет всего этого.
Ничего нет.
Ни веры, ни жизни.

Больше Минхёк Чихо не встретит никогда.

И не будет ничего больше.
Только однажды, в Рождество, Минхёк выйдет на улицу с веткой омелы в руках — долго будет стоять под мокрым и ненастоящим в этом году снегом, ожидая полночи, а потом, подняв лицо к небу, скажет негромко:
-Ты говорил, что оно все равно все забывается, что Время — вот такое, да, правда способное что-то, да залечить. Может — не полностью, но в процентном соотношении ожога становится меньше.

-Ты говорил, что главное - продолжать жить дальше. Потому что те, кто был рядом, но ушел, не были бы рады, узнав, что мы опустили руки. Это все ты говорил. А я запомнил...

Минхёк ещё раз посмотрит куда-то туда, в небо, и кивнет еле заметно, слегка улыбаясь. И решит, что да, нужно — просто записывать дальше всю жизнь мелом на Граале, что-то вроде небольших шпаргалок, чтобы не забыть.
Чтобы не забыть, а потом обязательно рассказать обо всем Юквону — ему будет интересно.

Обязательно рассказать — уже в другом мире.

Эпилог


Это будет в следующее Рождество — Чихо встретит Джэхё недалеко от набережной реки Хан, но то ли не заметит, то ли не захочет замечать.
И Джэхё подойдет к нему сам.

***
Они долго будут молчать, не глядя друг на друга — только Хё слегка нервно оторвет несколько листьев с ветки омелы в руках и поднимает воротник тонкого пальто, явно плохо греющего. Зико посмотрит вопросительно и немного непонимающе, а Джэхё подует на замерзшие пальцы и отведет взгляд в сторону — там, где река Хан.
И скажет негромко:
-Наверное, мне тогда тоже не стоило молчать. Ну... Я знаешь, почему в работу с людьми в такую пошел? Я с детства людей хорошо чувствую — даже слишком, наверное, хорошо, поэтому и работа всегда не по технике, не по алгоритму, но все восхищаются. И его я тоже чувствовал с первой встречи — но, знаешь, молчал.
Джэхё замолкнет ненадолго, а Зико отвернется совсем, чтобы не было видно горькой улыбки.
-Чихо, - скажет Джэхё мягко. Вот так просто и по имени. - Он смерть к себе притягивал — с самого детства. Она за его плечом стояла, как тень — а я молчал. Мне страшно было.
Чихо оглянется через плечо — а взгляд пустой, равнодушный и совсем немного — теплящийся узнаванием. Эй, я узнал тебя — неуверенно так. Эй, это ты — тот парень, который был с нами. Когда-то.
И ушел.
Джэхё улыбнется как-то совсем тоскливо.
-Я просто хочу, чтобы ты знал — это все равно рано или поздно случилось бы. Тот, за чьим плечом стоит смерть — её любимец, а любимцев она не отпускает. Я не знаю, правильно ли сделал я, когда смолчал; я не знаю, правильно ли сделал ты, когда смолчал. Я знаю только, что всегда верен в суждениях — а в выводах путаюсь также, как и в законах высшей физики. Если бы у меня был шанс — я бы отмотал время назад и сказал тебе, чтобы ты не отпускал его. Я бы повернул самого себя на сто восемьдесят градусов в тот момент — но что теперь?
Джэхё замолкнет, кажется, насовсем, убирая руки в карманы пальто — а потом все-таки обернется.
-Не стоит искать виноватых. Виноватый — у каждого слишком глубоко внутри, чтобы лезть туда даже скальпелем.

Джэхё уйдет, потому что Чихо не ответит ему ничего. Джэхё уйдет, оставив ветку омелы, которая сравняется с асфальтом после нескольких мокрых и ирреальных в этом году серых снегопадов. Джэхё уйдет, и Чихо больше никогда не увидит его — просто третье станет четвертым.

Сферическим, с объемом в число N.
запись создана: 17.12.2012 в 21:00

@темы: музыка, би эл оу си кей

URL
Комментарии
2012-12-17 в 21:17 

Decentra
да,я милая и чудесная.да,я вас убью.нет,мне не стыдно^_^ Белка всея фэндома. *пушит хвост*
Знаешь ли ты, как умирают кошки?Они просто ложатся и перестают дышать

...

2012-12-17 в 21:20 

Мировски
nah, fuck it
прости меня

URL
2012-12-17 в 21:23 

Osaki
To the moon and back. ©
совсем ушел юквон
совсем

2012-12-17 в 21:23 

Decentra
да,я милая и чудесная.да,я вас убью.нет,мне не стыдно^_^ Белка всея фэндома. *пушит хвост*
я... я попозже напишу комментарий.. ладно?
просто я сейчас... i can't

2012-12-17 в 21:26 

Мировски
nah, fuck it
Osaki, совсем

Decentra-chan, .

URL
2012-12-17 в 21:38 

Йуууля
Торт в морду еще нужно заслужить
...
просто нет слов, вот просто нет таких слов

2012-12-17 в 21:53 

Decentra
да,я милая и чудесная.да,я вас убью.нет,мне не стыдно^_^ Белка всея фэндома. *пушит хвост*
у кошки девять жизней.
в какой из них уйти - она решает сама.
больно, что выбрал эту. больно за Минхёка и Зико. больно за Оскара и Чихо.

просто больно. и совсем не просто.

а Сеул готовится к перерождению, не замечая потери...

*Саш, ты... спасибо?*

2012-12-17 в 21:55 

Мировски
nah, fuck it
Svadilfary, и у меня

Decentra-chan, или же Юквон был котом во всем, кроме одного - девяти жизней у него не было. но решение уйти - всегда за кошкой.
кошки - они в этом все.

я.. я не знаю. мне кажется, что меня никогда не простят. не знаю, _они_ - точно не простят. но я не могла ничего менять, нельзя было, первое истина

URL
2012-12-17 в 22:02 

...I'll be silent.

URL
2012-12-17 в 22:02 

Мировски
nah, fuck it
Гость, we all

URL
2012-12-17 в 22:36 

это как-то внезапно, граблями по голове, абсолютно непредсказуемо, как-то даже..грубо вшито? никто не предвещало, ничто не намекало, а тут оп. оп.
мяу.
я все еще не осознаю и думаю, как о дурном сне.

URL
2012-12-17 в 22:39 

Мировски
nah, fuck it
Гость, именно
а предвещание..
было. много было, но я как всегда зарываю все в тонны воды.

URL
2012-12-17 в 22:42 

Глава Эстетов Быдлограда, он маленький, рыжий эгоист. не могу проникнуться и все тут.
эгоист.
наверное, я просто Чихо в этой ситуации. Минхек будет жить в боли, а Чихо наорет и сорвется на истерику.
вот и истерика.
эгоист.

URL
2012-12-17 в 22:43 

Osaki
To the moon and back. ©
да там предвещание в нем самом
он же весь
обреченный блин

2012-12-17 в 22:45 

Мировски
nah, fuck it
Гость, кто ты?
мне сейчас стало ужасно глупо радостно на фоне всего этого - что есть разные взгляды.

Osaki, that's all..

URL
2012-12-17 в 22:55 

Глава Эстетов Быдлограда, останусь анонимом (а сам чуть не забыл заанониться), пожалуй, у меня неоднозначные чувства.
этот Юквон, сугубо такой ваш Юквон, он даже в Бомбее специфичный и тот же самый - просто там его не довели до края, а тут... а тут тупой Чихо, который даже своих амбиций не видит.
надеюсь, дальше будет хоть какое-нибудь объяснение поступку Юквона.
я, наверное, кажусь очень грубым, извиняюсь.
просто один эгоист, второй балда, а у Минхека дырища в груди.
придурки, эх.

URL
2012-12-17 в 22:56 

*дальше

URL
2012-12-17 в 22:59 

Мировски
nah, fuck it
Гость, предположение о самоубийстве остается лишь предположением, но никак не истиной в последней инстанции и даже не намеком.

Чихо не вырос.

если бы я пошла сейчас восстанавливать на фикбуке этот текст, в описании было бы нечто вроде "это история о том, какими глупыми бывают люди", как и планировала давно все сменить
так что да - балда, куда уж не согласиться..

URL
2012-12-17 в 23:05 

Глава Эстетов Быдлограда, в словах "довели до края", я отнюдь не подразумевал Юквоново самоубийство, как факт. тут больше убийства, чем самоубийства. потому что своими собственными руками, своими вот кривульками, они... эх *машет руками, не в силах выразить накипевшее*
мне правда легче воспринимать это, как дурной сон. как шанс взять за шкирку Чихо, встряхнуть, и сказать "детка, хочешь День Сурка, а? хочешь, каждый день он будет умирать, изо дня в день, из-за тебя?"
меня, наверное, уже вообще не в ту степь несет, но я слежу с начала за фиком, и сначала это было неторопливо и разрозненно, как будто вы плавали, ни о чем не думая, то тут, то там историю подцепите и расскажите, а потом как круговоротом завертело - пщыыых, и вот уже намеки, и с самого начала ведь знаешь, что кому и как важнее, а ведь никакой мотивирующий пендель этому придурку все равно не сработает.
во главе ни о слово о Чихо, но я просто физически чувствую, как его пришибет, сейчас, уже сейчас.
Чихо не вырос. Чихо живет мечтами о мечтах, о своем росте, о себе любимом, и думает, что весь мир подождет, никто никуда не убежит.
убегут.
в другой мир.

URL
2012-12-17 в 23:39 

Airy Rain
А на месте Минхёку сообщают о том, что Юквон умер ещё сутки назад.
вот здесь я расплакалась. просто оставила на какое-то время текст и рыдала в голос. почему так случилось именно с ними? больно очень.
спасибо. хоть это очень грустно, до истерики, но оно есть. и когда начинаю вспоминать, опять начинаю плакать, хоть это на меня и не похоже.

2012-12-18 в 19:58 

Мировски
nah, fuck it
Гость, в словах "довели до края", я отнюдь не подразумевал Юквоново самоубийство, как факт.
я отвечала на это
объяснение поступку Юквона.

я по-прежнему даже не догадываюсь, кто вы - но могу сказать, что Зико вы поняли так, как нужно. так, как верно и так, как я хотела.

Airy Rain, наверное, если бы не с ними, не было бы смысла рассказывать эту историю о них...
вам спасибо :heart:

URL
2012-12-18 в 20:03 

Глава Эстетов Быдлограда, это Ваша заслуга, а не моя - что Вы описали его таким, какой он есть там.
я буду ждать дальше и до последнего надеется. на что угодно. но для меня маленький Кот еще жив.

и вот, кстати.
Вы поймете

URL
2012-12-18 в 20:41 

Мировски
nah, fuck it
Гость, идеальные строчки
словно в воду...

«А что происходит, когда умирают люди?»
«…когда человек умирает, рождается кошка»

я думала об этом
много

URL
2012-12-18 в 20:53 

Глава Эстетов Быдлограда, вот тебе и "пообщаемся позже". вот тебе и "кошка".
эх.
*грустит*

URL
2012-12-19 в 01:26 

isanta
Если ёжику вывернуть шкуру, и на зад натянуть прочно, он, быть может, не станет пушистым, но нервным и злым - точно...
так легко всё читалось, практически впитываясь в подкорку, пока не дошла до 12 главы. От души, Автор, от души! Как мешком долбануло. "это хорошо, что у меня тельце тренированное" (це)
эмм... вот даже не знаю, что сказать...резьюм будет таким: хз-какой-раз говорю себе, что читаю только завершенные работы. Большее погружение в атмосфЭру. Ага, погрузилась и загрузилась) Любопытство сгубило кошку) Теперь опасаюсь, что же будет дальше, и трепетно ожидаю)

2012-12-19 в 23:06 

Decentra
да,я милая и чудесная.да,я вас убью.нет,мне не стыдно^_^ Белка всея фэндома. *пушит хвост*
вот и остается после этого пустота...
слишком больно было за Юквона в двенадцатой надписи. и слишком пусто и как-то выжжено-морозно внутри сейчас... наверно, у Минхёка так же. только в разы холоднее...
а Чихо... а Чихо наверное очнулся. просто понял...
и почему-то отчаянно кажется, что признайся Джэхё сразу во всем - не спасло бы... не спасло

Спасибо тебе за них... просто, спасибо...

2012-12-19 в 23:06 

Leerena
Не лезьте в наш любовный треугольник, нас тут и так семеро!
Виноватый — у каждого слишком глубоко внутри, чтобы лезть туда даже скальпелем. лично для меня это было квинтэссенцией всего текста. Это не фик, нет. Это именно текст - многогранный, сложный в своем переплетении судеб, эмоций, жизней, но неизменно затягивающий, заставляющий думать.

2012-12-19 в 23:08 

Эричек
дурацкие кондодебляры!
Меня как будто взяло им вывернуло...
Наверное я действительно долбанный оптимист, который до конца надеялся на хепи энд, но ведь если быть реалистичным это не возможно.


Спасибо, просто спасибо. И наверное еще спасибо, что закончилось именно так.

2012-12-19 в 23:09 

Мировски
nah, fuck it
isanta, спасибо )

Decentra-chan, не спасло бы... не спасло
не спасло бы. это точно. любимец смерти
такие дела
тебе спасибо. большое.

Leerena, спасибо большое - это для меня очень важно.
:heart:

URL
2012-12-19 в 23:15 

это снова я.
что я могу сказать...для меня конец - все еще какая-то параллельная реальность, не случившаяся, отброшенная. я все еще надеюсь, что это чей-то дурацкий сон, или бред, или выдумки - слишком резко все пошло под откос, слишком внезапно и зло.
и знаете, мне отчего-то даже больнее за ЗиКенов было - это такие друзья. когда разваливается такая дружба - стократ хуже.
предпоследняя надпись на мой вкус очень перегружена метафорами и громкими словами, но это так по мне, и мне так даже лучше - заглушает боль, не дает почувствовать.
а Юквоша - маленькая кошка теперь, которая однажды кинется под ноги Чихо, когда тот будет готов ступить за последнюю черту.

спасибо Вам за труд. тяжело, очень тяжело, какая-то незаконченность в конце, обрывается этакими обрезанными ниточками, скручивающимися от огонька спички, но так и правильно.
хороший текст. противоположность душному и мокрому Бомбею - такая ледяная и абсолютно-безмолвная. как снежинки на ресницах Юквона.

удачи Вам.

URL
2012-12-19 в 23:27 

Airy Rain
а я буду как Минхёк... просто надеяться и ждать, когда он расскажет все Юквону.
погода у меня очень в тему была... на следующее утра, после того, как я прочитала 12 надпись, у меня все блестело от снега. и перед глазами представлялся Юквон.
спасибо). за всех, таких живых, но таких нужных именно сейчас.

2012-12-20 в 17:14 

Мировски
nah, fuck it
Eric Ansberg, И наверное еще спасибо, что закончилось именно так.
тебе спасибо..

Гость, слишком резко все пошло под откос, слишком внезапно и зло.
а как оно бывает. из-за угла - и тогда, когда меньше всего, мать его, ждешь.
а Юквоша - маленькая кошка теперь, которая однажды кинется под ноги Чихо, когда тот будет готов ступить за последнюю черту.
я надеюсь, что действительно бросится. потому что будет нужно

спасибо вам. было интересно читать отзывы - действительно. )

Airy Rain, а у нас сегодня первый выпал. тоже, наверное, символично)
спасибо большое

URL
2012-12-20 в 21:33 

Следила за этим фиком от начала до конца. Безмерно люблю ваши работы, потому что каждая из них проникает глубоко в меня. Я восхищаюсь вашим умением передать чувства героев через простые слова, которые казалось бы значат то совсем ничего. Диалоги, пейзаж, все создает ту атмосферу, которую вдыхает фик в читателя.
Конец Грааля крайне непредсказуем, но кажется, что другого и быть не могло. Сидишь и думаешь, кто виноват, но все причинили боль друг другу в равной мере. Но боль Юквона не сравнится с болью Минхека или Зико. Она особенная.
Так близко к реальности, никакой сказки нет. Спасибо за замечательное произведение.

URL
2012-12-22 в 20:57 

Jepp_Blackman
чтобы спуститься вниз, нужно всегда поворачивать налево// everything that kills me makes me feel alive
Наверно, если бы я читала все сразу и целиком, а не урывками, я бы поняла все по-другому. Совсем по-другому.
Про Юквона - все, по-моему, предвещало еще с самых первых надписей, но тогда ощущалось как ощущал Джэхе - понимаешь, видишь, но ничего сделать не можешь.
А потом отвлекаешься на Чихо, отвлекаешься на то, на то что и в жизни отвлекаешься всегда и невовремя, и поэтому так получилось в конце концов с Юквоном - неожиданно.
Очень больно за Минхека, потому что как мне показалось - показалось ли? я ни в чем не уверен - он все таки любил больше.
Но Джэхе я понимаю лучше, потому что сам, видимо, немного Джэхе, и поэтому мне его жаль даже больше, чем Минхека.
Про Юквона я просто не могу ничего сказать.
Сумбурный и непонятный отзыв, я знаю)
И еще... навряд ли я имею право пердполагать такое, но все же: мне кажется, они простят. Это же все они сами, потому что здесь они такие.
Спасибо.

2012-12-22 в 21:14 

Мировски
nah, fuck it
Гость, Сидишь и думаешь, кто виноват, но все причинили боль друг другу в равной мере.
именно этого мне и хотелось. кто виноват? а вот так вот вышло..
спасибо вам огромное за такие слова. :heart:

Jepp_Blackman, Очень больно за Минхека, потому что как мне показалось - показалось ли? я ни в чем не уверен - он все таки любил больше.
у них была очень разная любовь. Минхёк любил альтруистично, Зико - эгоистично. Может, когда-нибудь Зико трансформировался бы во что-то иное - но слишком поздно, ребенок он ещё. совсем...

Джэхё - совсем отдельная история. и совсем для меня особенный персонаж ) внезапный такой, рандомный. но особенный..

я надеюсь, что они простят. и себя, и меня, и друг друга.

:heart:

URL
   

Автострадами декаданса

главная